Литературная страничка

[castro]

Остров счастья.

Название "Фукусима" можно перевести с японского как "Остров счастья".

Мне снился лес. Я шёл его пустыми тропами
Сквозь запах гари, растворивщийся в ветрах.
Туда, где свет, где над оплывшими сугробами
Холодным облаком клубился древний страх.
И нет ни зверя, ни охотника, ни егеря.
Мир словно вымер или, может быть, уснул…

На ветке сакуры чирикал счетчик Гейгера,
Провозглашая смертоносную весну.

[losharik]

[castro]

Я старался :)

[grom-off]

castro - в точку!
Лешек - да, самородок. Туркин после него не произвёл.

[Сергей Гор]

От Лешека давно в восторге, а вот ещё таланты:

Татьяна Пешкова http://www.stihi.ru/2011/04/05/4701
...в объятиях имён...ни присно...ни вовеки...
ты мой - "опавший клён"...эх, гУлики-калеки...
ночных венеций дождь - им пёрышки взъерошит...
а ты потом прочтёшь: летели вдоль пороши...
завьюженный возок...заплаканные лица...
и бился "образок" о краешек ключицы...
ма шер, мне не до сна...сотри инициалы...
в Италии - весна...и протекать каналы
начнут в родной глуши...и захолустье речи -
за сущие гроши - историю излечит...

..."всё зарастёт людьми"...на финише и старте...
...и нет вокруг любви, как местности на карте...
***
Транзитное
Сергей Ширчков http://www.stihi.ru/2011/02/20/19
Я вышел на дороженьку железную,
Немного подшофе, но не без памяти.
Вы сами-то женаты? Соболезную.
Ну, слушайте. Надеюсь, что не спАлите.

Короче, в стороне стоит обходчица,
И курточка на ней блестит оранжево.
Я даже не пойму, чего мне хочется,
Но точно не рисунков Микеланджело.

А у неё в глазах такие зАлежи!
Аж прямо-таки брызжет хризолитами.
И где её кадрить? Не на вокзале же,
С бродягами, до чёртиков залитыми.

Дорожники – ну, все такие лодыри –
Попёрлись на обед, да всей бригадою.
А я уже влюблён почти до одури,
Кутёнком по пятам спешу и падаю.

Я нагло замыкаю их процессию,
Ищу глазами щёчку неумытую,
На воле минус двадцать пять по Цельсию,
А я, того гляди, наружу вЫтаю.

Боюсь, мне с этой станции не выехать:
Загнусь у них в подсобке под полотнами…
А нам уже стучат: «Вы там живые хоть?
Полинка, хватит путаться с залётными!»

[grafzamazkin]

Довелось полистать книжку Корнея Чуковского с иллюстрациями 1938г.
Тоже реальный вынос моска.
А еще есть желание качнуть Бонча-Бруевича и Зощенко (рассказы о Ленине).

Ну,короче, с темой надо знакомиться плотнее ))

[truvo]

Сергей Гор, спасибо за новые имена - это здорОво!

[Сергей Гор]

Я не останусь.
(Рина Невзорова) www.stihi.ru/avtor/sterva13
Я не останусь. Ты прав, мон шер,
ложь не всегда свята.
Ты постелил мне к ногам шоссе
и запретил летать.

Утро бросает на раз в рассвет,
ставит свое клеймо.
Просто была. Не такой как все
и не твоей женой.

Я, не запомнив ни снов, ни войн,
верила, что права.
Я не останусь. Ты знал, родной,
глиной в твоих руках.

Знал, но неистово жаждал быть
главным любой ценой.
Скольких тебе довелось любить?..
Помнится, ни одной...

Так, чтобы сердце, вспоров кадык,
выпало и сдалось.
Я не останусь. Пусть ты привык
к струям моих волос,

к молниям взглядов, к теплу щеки,
к бреду сумбурных чувств.
Я задержусь на краю реки,
чтобы сказать "сорвусь"

и не сорваться. Найдется мель,
вылечит от воды.
Я не останусь. Закрою дверь
с той стороны войны

или сраженья - тебе видней...
Дрогнет стрела часов,
чтобы прочувствовал ты вдвойне,
что удержать не смог.

[мура]

Не люблю женские стихи в большинстве своём.

[truvo]

мура, но бывают и у них ВЕЩИ:

Тоска по родине! Давно
Разоблаченная морока!
Мне совершенно все равно -
Где совершенно одинокой

Быть, по каким камням домой
Брести с кошелкою базарной
В дом, и не знающий, что - мой,
Как госпиталь или казарма.

Мне все равно, каких среди
Лиц ощетиниваться пленным
Львом, из какой людской среды
Быть вытесненной - непременно -

В себя, в единоличье чувств.
Камчатским медведем без льдины
Где не ужиться (и не тщусь!),
Где унижаться - мне едино.

Не обольщусь и языком
Родным, его призывом млечным.
Мне безразлично - на каком
Непонимаемой быть встречным!

(Читателем, газетных тонн
Глотателем, доильцем сплетен...)
Двадцатого столетья - он,
А я - до всякого столетья!

Остолбеневши, как бревно,
Оставшееся от аллеи,
Мне всё - равны, мне всё - равно,
И, может быть, всего равнее -

Роднее бывшее - всего.
Все признаки с меня, все меты,
Все даты - как рукой сняло:
Душа, родившаяся - где-то.

Так край меня не уберег
Мой, что и самый зоркий сыщик
Вдоль всей души, всей - поперек!
Родимого пятна не сыщет!

Всяк дом мне чужд, всяк храм мне пуст,
И все - равно, и все - едино.
Но если по дороге - куст
Встает, особенно - рябина...

Надеюсь, автора можно не указывать?

[мура]

можно. меня не зацепило ничем.

[Артур]

Цветаева цепляет или не цепляет по молодости, а потом или отпускает или уже нет.

[truvo]

Ольга Чикина "Скверик"

Скверик и немой памятник поэту,
У него теперь снег на голове.
Вот я посижу, встану и поеду
К тайному дружку стопочки на две.

Тайный мой дружок любит эти встречи,
Так что извини, памятник и сквер.
Вот уж и открыл, вот и добрый вечер,
Старый хулиган и пенсионер.

Запах табака, стопка и беседа,
Сколько в этом есть кроткой красоты!
Помнишь, мы с тобой пели про Победу?
Помнишь, мы с тобой пили до святых?

Пили до святых с синими глазами,
С белыми руками в белых рукавах.
Помнишь, как они всё нам рассказали?
Знать бы нам теперь, что там за слова.

Мы с тобой тогда лыка не вязали,
Только любовались ликами святых,
Мы, два дурака, хлопали глазами,
Думали, что всё, звали понятых.

Звали понятых (те не отзывались),
Бегали по дому с зайчиком внутри,
А они тогда всё нам рассказали,
Всё, про что с тобой курим до зари.

Осень улеглась. Я уже не первый
Гость в твоем дому с водкой на столе.
Я тебя люблю. Знаешь, старый перец,
Мы с тобой всегда будем на земле.

Будем на земле, травкой ли, цветочком,
Камушком в пруду, рыбкой на крючке.
Только говорят, это так неточно,
Равно как и всё в нашем городке.

У тебя сосед, яблони и сливы,
У меня любовь, город и цветы.
Мы два дурака, мы живем красиво,
Только нам с тобой скучно без святых.

Скучно без святых с синими глазами,
С белыми руками в белых рукавах,
Помнишь, как они всё нам рассказали?
Знать бы нам теперь, что там за слова.

[Marginal]

Из предложенных в последние дни произведений Лешек произвел самое сильное впечатление.
Спасибо за знакомство с таким ярким автором.

[Мандула]

Еще одно интересное имя, в сетке есть его публикации

Игорь Яркевич

СОЛЖЕНИЦЫН, ИЛИ ГОЛОС ИЗ ПОДПОЛЬЯ

Если бы я был Александр Исаевич, Галина Вишневская и Мстислав Ростропович дали бы мне возможность пожить на своей даче, а мимо бы шли люди как люди, и каждый говорил бы: - Страдалец!
Иногда ко мне как бы невзначай подходили делегации сердобольных евреев и предлагали эмигрировать в Израиль, а я бы им отвечал, что место писателя рядом с койкой его народа, и разносился бы привкус оскомины. По ночам мне бы снились апельсины в Яффе и горький запах пустыни, но утром я бы ни о чем не жалел.
Если бы я был Солж, ко мне в Рязань приехал бы Твардовский и увез бы мою рукопись в Москву - там меня печатают и принимают в Союз писателей, а так меня, просто онаниста, отовсюду гонят и левые и правые, хотя я сочувствую народному горю ничуть не меньше, чем Солж. Многие известные люди - не только Галя и Слава - гордились бы знакомством со мной, а так все поскорей стараются забыть бедного онаниста, меня. В конце концов, будь я Солж, к голосу моему прислушивалась бы Россия и, когда меня (т.е. Солжа) пытались бы оболгать нехорошие неврастеники, им бы отвечали:
- Не трогай, это святое. Он первый, кто расставил точки над i.
Никто меня не любит - а вот в том случае, если бы я был Солж, - девочки, юные совсем, груди еще не сформировались, попки торчат в разные стороны, засыпают с моими книжками под подушкой, им звонят, их зовут - а они отвечают:
- Я не могу, я занята, у меня... - и таинственно дышат в трубку, бедные козочки.
Был бы я Солж, дружил бы я с Беллем и мы бы с ним презрительно морщились при аббревиатуре КГБ, ненавидели бы тоталитаризм в любом его проявлении, даже в латентном. Тысячи диссидентов - а каждый из них неоднозначен - искали бы в моих книгах Путь и каждый день, по многу раз напиваясь, называли бы меня Лев Толстой нашей эпохи.
Если бы я был Солж - у меня бы родился сын, и его бы крестили в церкви на Кропоткинской, и многие, проходя потом мимо, шептали:
- Здесь! - и показывали бы пальцем. Затем шли бы в метро, .забывали - но все равно это что-нибудь да значило.
Когда бы я был Солж, меня бы представили к награде, и все равно - получил бы я ее или нет - это, безусловно, было бы событием. А так - в детстве я выиграл соревнование по настольному теннису, и никто не обрадовался, и меня даже обидели потом, сказав: - Опять онанисты обошли честных. Вот если бы я был Солж, ко мне приходило бы много молодых писателей, еше румяных, со своими первыми произведениями. Да и вообще много бы людей приходило, и женщин, и мужчин, и каждому было бы что сказать мне, и мне было бы каждому что ответить. А потом они бы уходили окрыленные. А вокруг бы цепью стояли агенты КГБ... А так я порой неделю слова живого не слышу.
Одно слово правды весь воз перетянет. Будь я действительно Солж, я бы написал письмо на съезд русских писателей, после чего власти стали бы меня упрекать, что я говно. На самом-то деле говном были они, власти, поскольку вся Россия стонала, демократии никакой не было, твердая поступь тирана, всякое свободное слово удушалось - и когда бы не вековечное терпение, а мы, зажравшиеся, уже все забыли и потеряли все чувства... И вдруг я бы узнавал, что некоторые ростки поднимаются то там, то тут, народ ушел в себя, и там, внутри, костер разгорался бы, а потом, когда тирания ушла бы, вылезли наружу мелкие дела и делишки их, обо всем рассуждающих за чужими и временно надежными спинами, так никогда ничему не научившихся ни на своем, ни на чужом горьких опытах, на все готовых только ради собственного блага, и столько вони грязной такой было бы вокруг, ибо занялись бы они, несмотря на все обещания, только решением собственных дел и знать бы они не хотели вековечных проблем переплетения. И уже нельзя было бы остановить тогда пожар, не вчера разгоревшийся. Семь раз отмерь, один раз того. Был бы я в самом деле Солж, исторические и какие другие параллели сошлись бы вокруг меня - Столыпин ленин павлик морозов мороз красный нос - все бы они всегда были рядом со мной - масоны лейб-масоны прочая нечисть, сделавшая себе кормушку из нашего поля - и если бы не Христов светлый праздник... как бы я тогда верил в Бога и Божьих любимцев!
И ведь будь я Солжем, то смог бы оборотиться вокруг себя и посмотреть свежим взглядом, много унесшим с собой взглядом, много повидавшим взглядом, взглядом даже не своим, а родственников и друзей своих взглядом - и самые простые веши, спокон веку скрученные внутри, кровью вспоенные, кровь приносящие и уже ставшие самой кровью, открылись бы мне - о, тогда бы я наконец понял их, говорящих спасибо за каждый дармовой кус хлеба. И ведь не ведают бедные щенята петербургской суки, что коснется их беда в виде пропажи дармовой похлебки, коснется детей их, а ведь будет уже поздно... Эх, как завело меня, бедного онаниста! Давно так не заводился, а все потому, что в августе ночи душные, уснуть невозможно, а Петя Блюдс-кий, друг мой любезный, в соседней комнате ворочается и бабу свою ворочает, а она уже спит почти что и ни на что не реагирует... Петя с утра скажет:
- На что руку поднял, ублюдок? На святое, на Солжа!
Так ведь, Петенька, ангел ты мой, мало ли на что поднял, главное - ведь что схватил и чем это все кончилось.
Толстые жирные пальцы, Петечка, будь я Солж, были бы мне не страшны и не боялся б я остывшего чаю. Вот вечер, грустно в доме, только сломанные часы и обгорелые спички на треснувшем блюдечке - и этого натюрморта я бы не боялся, ведь нечто объясняющее и проясняющее открылось бы мне, не то что сейчас. Боже, не оставь меня, кого другого оставь, меня не оставь же! Изо всех щелей звучит дьявольская музыка - рок и джаз, хитрый расчетчец... За что же ты, Господи, нас, бедных онанистов, оставил?
Если бы знать, что я Солж, а не гнусный таракан, я бы что ли бороду отпустил, а то режешься каждый день плохим станком и тупой бритвой, а нет ведь денег, чтобы приличное купить - откуда деньги у бедного? Всем плохо, не только мне, давно уже можно было спиться, скуриться, начать жить с женщиной - словом, опуститься. Но большее, чем я, вошло в меня (а если это любовь?), обвязало меня славной веревочкой и вело за собой, не спрашивая. У слепого пугала огорода не бывает. Когда бы я стал Солжем, я бы написал много больших по формату и содержанию произведений, а среди них - "Один день Ивана Денисовича", первую ласточку начала приближения ожидания конца. Тогда бы я видел совсем другое, чем многие в окружающем меня мире, знал бы, где что - где есть правда, а где нет правды, и почему нет, и что надо сделать, чтобы была, и как вообще быть дальше - а так я, бедный онанист, ничего не знаю и уже давно во всем запутался.
Был бы я взаправду Солж, Петенька Блюдский не явился бы ко мне с бабой, а принес бы интересную книгу, и мы долго говорили бы о спасении и возрождении России, а так - они там ворочаются. Или мы б вместе ворочались.
А так - нет мне спасения, и нет у меня сына, и никто меня не любит - ни мужчина, ни женщина, и нет никому от меня никакой радости - ни мужчине, ни женщине, и надежды у меня никакой не осталось - и все лишь потому, что я не Солж. Эх, если бы им быть - подложить бы тогда все тома своих сочинений под задницу той девушки, что сейчас с Петенькой, да и отчебурашить ее за всех известных и неизвестных мне загубленных и замученных! А потом бы все и всех простить...
Если бы я был Солж, мне бы ничего не пришлось скрывать от людей. А так мне приходится скрывать абсолютно все, потому что я бедный онанист.
Если бы я был Солж... Интересно, а можно быть Солжем и бедным онанистом одновременно?

[Мандула]

Обещал - выполняю.

Александр Еременко

У КАЖДОГО ЕСТЬ ШАНС


***

В. Высоцкому
Я заметил, что, сколько ни пью,
все равно выхожу из запоя,
Я заметил, что нас было двое.
Я еще постою на краю.

Можно выпрямить душу свою
в панихиде до волчьего воя.
По ошибке окликнул его я, -
а он уже, слава Богу, в раю.

Я заметил, что сколько ни пью -
В эпицентре гитарного боя
словно поле стоит силовое:
"Я еще постою на краю..."

Занавесить бы черным Байкал!
Придушить всю поэзию разом.
Человек, отравившийся газом,
над тобою стихов не читал.

Можно даже надставить струну,
но уже невозможно надставить
пустоту, если эту страну
на два дня невозможно оставить.

Можно бант завязать - на звезде.
И стихи напечатать любые.
Отражается небо в лесу, как в воде,
и деревья стоят голубые...

***

Туда, где роща корабельная
лежит и смотрит, как живая,
выходит девочка дебильная,
по желтой насыпи гуляет.

Ее, для глаза незаметная,
непреднамеренно хипповая,
свисает сумка с инструментами,
в которой дрель, уже не новая.

И вот, как будто полоумная
(хотя вообще она дебильная),
она по болтикам поломанным
проводит стершимся напильником.

Чего ты ищешь в окружающем
металлоломе, как приматая,
ключи вытаскиваешь ржавые,
лопатой бьешь по трансформатору?

Ей очень трудно нагибаться.
Она к болту на 28
подносит ключ на 18,
хотя ее никто не просит.

Ее такое время косит,
в нее вошли такие бесы...
Она обед с собой приносит,
а то и вовсе без обеда.

Вокруг нее свистит природа
и электрические приводы.
Она имеет два привода
за кражу дросселя и провода.

Ее один грызет вопрос,
она не хочет раздвоиться:
то в стрелку может превратиться,
то в маневровый паровоз.

Ее мы видим здесь и там.
И, никакая не лазутчица,
она шагает по путям,
она всю жизнь готова мучиться,

но не допустит, чтоб навек
в осадок выпали, как сода,
непросвещенная природа
и возмущенный человек!


ПЕРЕДЕЛКИНО

Гальванопластика лесов.
Размешан воздух на ионы.
И переделкинские склоны
смешны, как внутренность часов.

На даче спят. Гуляет горький
холодный ветер. Пять часов.
У переезда на пригорке
с усов слетела стая сов.

Поднялся вихорь, степь дрогнула.
Непринужденна и светла,
выходит осень из загула,
и сад встает из-за стола.

Она в полях и огородах
разруху чинит и разбой
и в облаках перед народом
идет-бредет сама собой.

Льет дождь... Цепных не слышно псов
на штаб-квартире патриарха,
где в центре англицкого парка
Стоит Венера. Без трусов.

Рыбачка Соня как-то в мае,
причалив к берегу баркас,
сказала Косте: "Все вас знают,
а я так вижу в первый раз..."

Льет дождь. На темный тес ворот,
на сад, раздерганный и нервный,
на потемневшую фанерку
и надпись "Все ушли на фронт".

На даче сырость и бардак.
И сладкий запах керосина.
Льет дождь... На даче спят два сына,
допили водку и коньяк.

С крестов слетают кое-как
криволинейные вороны.
И днем и ночью, как ученый,
по кругу ходит Пастернак.

Направо - белый лес, как бредень.
Налево - блок могильных плит.
И воет пес соседский, Федин,
и, бедный, на ветвях сидит -

И я там был, мед-пиво пил,
изображая смерть, не муку,
но кто-то камень положил
в мою протянутую руку.

Играет ветер, бьется ставень.
А мачта гнется и скрыпит.
А по ночам гуляет Сталин.
Но вреден север для меня!

***

Бессонница. Гомер ушел на задний план.
Я Станцами Дзиан набит до середины.
Система всех миров похожа на наган,
работающий здесь с надежностью машины.

Блаженный барабан разбит на семь кругов,
и каждому семь раз положено развиться,
и каждую из рас, подталкивая в ров,
до света довести, как до самоубийства.

Как говорил поэт, "сквозь револьверный лай"
(заметим на полях: и сам себе пролаял)
мы входим в город-сад или в загробный рай,
ну а по-нашему - так в Малую Пралайю.

На 49 Станц всего один ответ,
и занимает он двухтомный комментарий.
Я понял, человек спускается как свет,
и каждый из миров, как выстрел, моментален.

На 49 Станц всего один прокол:
Куда плывете вы, когда бы не Елена?
Куда ни загляни - везде ее подол,
Во прахе и крови скользят ее колена.

Все стянуто ее свирепою уздою
куда ни загляни - везде ее подол.
И каждый разговор кончается - Еленой,
как говорил поэт, переменивший пол.

Но Будда нас учил: у каждого есть шанс,
никто не избежит блаженной продразверстки.
Я помню наизусть все 49 Станц,
чтобы не путать их с портвейном "777".

Когда бы не стихи, у каждого есть шанс.
Но в прорву эту все уносится со свистом:
и 220 вольт, и 49 Станц,
и даже 27 бакинских коммунистов...


***
Идиотизм, доведенный до автоматизма.
Или последняя туча рассеянной бури.
Автоматизм, доведенный до идиотизма,
мальчик-зима, поутру накурившийся дури.

Сколько еще в подсознанье активных завалов,
тайной торпедой до первой бутылки подшитых.
Как тебя тащит: от дзэна, битлов - до металла
и от трегубовских дел и до правозащитных.

Я-то надеялся все это вытравить разом
в годы застоя, как грязный стакан протирают.
Я-то боялся, что с третьим искусственным глазом
подзалетел, перебрал, прокололся, как фраер.

Все примитивно вокруг под сиянием лунным.
Всюду родимую Русь узнаю, и противно,
думая думу, лететь мне по рельсам чугунным.
Все примитивно. А надо еще примитивней.

Просто вбивается гвоздь в озверевшую плаху.
В пьяном пространстве прямая всего конструктивней.
Чистит солдат асидолом законную бляху
долго и нудно. А надо - еще примитивней.

Русобородый товарищ, насквозь доминантный,
бьет кучерявого в пах - ты зачем рецессивный?
Все гениальное просто. Но вот до меня-то
не дотянулся. Подумай, ударь примитивней.

И в "Восьмистишия" гения, в мертвую зону,
можно проход прорубить при прочтенье активном.
Каждый коан, предназначенный для вырубона,
прост до предела. Но ленточный глист - примитивней.

Дробь отделения - вечнозеленый остаток,
мозг продувает навылет, как сверхпроводимость.
Крен не заметен на палубах авиаматок,
только куда откровенней простая судимость.

Разница между "московским" очком и обычным
в том, что московское, как это мне ни противно,
чем-то отмечено точным, сугубым и личным.
И примитивным, вот именно, да, примитивным.

Как Пуришкевич сказал, это видно по роже
целой вселенной, в станине токарной зажатой.
Я это знал до потопа и знать буду позже
третьей войны мировой, и четвертой, и пятой.

Ищешь глубокого смысла в глубокой дилемме.
Жаждешь банальных решений, а не позитивных
С крыши кирпич по-другому решает проблемы -
чисто, открыто, бессмысленно и примитивно.

Кто-то хотел бы, как дерево, встать у дороги.
Мне бы хотелось, как свиньи стоят у корыта,
к числам простым прижиматься, простым и убогим,
и примитивным, как кость в переломе открытом.

[truvo]

Я бы охарактеризовал это так: "Кто в лес, кто по дрова". Или "В огороде бузина, а в Киеве дядька". Имхо, ни к чему и ни о чем...

[SharryPaha]

Алкогольная философия вашего Лешека абсолютно не трогает, странно, что вдруг нашлось столько поклонников у этого самогонного пиита. Жалеем убогеньких?

[truvo]

SharryPaha, а вы не упирайтесь рогом в одно обстоятельство. Попробуйте увидеть что-либо ещё кроме. И можете ли вы сами изобразить в стихах хоть что-либо отдаленно приближенное к этому "убогенькому" уровню?

[Seller]

SharryPaha, а вы не упирайтесь рогом в одно обстоятельство. Попробуйте увидеть что-либо ещё кроме. И можете ли вы сами изобразить в стихах хоть что-либо отдаленно приближенное к этому "убогенькому" уровню?

http://lurkmore.ru/%D0%A1%D0%BF%D0%B5%D ... 1%81%D1%8F
Уровень дискуссии впечатляет...

[truvo]

Seller, хорошая ссылка, но, имхо, не совсем так и не совсем то...

Есть стихи, которые представляют собой обычный зарифмованный текст, а есть другое - то, что попросту неподвластно грамотному человеку, добросовестно складывающему слова в кучку в полном соответствии с их окончаниями, ритмом и размером... Иначе: есть так называемые поэты-песенники и есть Бродский, Пастернак, когда читаешь и не понимаешь, каким образом это вообще получилось?

И если Лешека я отношу к этим вторым, то мне, безусловно, уже не так важно, какая у него там философия. Стихи я ставлю на первое место, а "самогон" - отодвигаю подальше, как издержки производства (SharryPaha - наоборот, в этом вся разница: стихов-то он не желает видеть!). Ну да, несколько непедагогичные стихи - но и написаны они не в учебнике для детей. И вообще не претендуют на роль наставлений. (А в нас иногда сильно сказывается привычка искать во всём "положительный образ", это ещё из советской школы засело). Я, кстати, написал Лешеку в одном из комментов к его стихам: "Жаль, если такой человек сопьется окончательно". Он ответил: "Буду стараться, чтобы этого не случилось"

[SharryPaha]

Для меня стихи не столько рифма и размер, сколько эмоциональный и интеллектуальный посыл. Эстетика алкаша мне не близка ни в каком проявлении. Так же точно меня никогда не восхитят стихи наркомана, как бы талантливо он не зарифмовал "шприц" и "укол".

[мура]

[http://lurkmore.ru/%D0%A1%D0%BF%D0%B5%D ... 1%81%D1%8F
Уровень дискуссии впечатляет...

++++ трува такая трува.

[мура]

Одной единственной

С поэтом спорить очень трудно,
Поэт, он знаете, какой:
Одной единственной строкой
Он может осрамить прилюдно

В нём бунт, интрига и крамола,
Он, от стола не отходя,
Смахнуть партийного вождя
Способен в пять минут с престола

Угрозы, штрафы и запреты,
Да хоть смирительный халат –
В любых невзгодах, как булат,
Лишь закаляются поэты

Захочет – снова отутюжит
В одной единственной строке...
Но арматурой по башке –
Вот тут поэт уже не сдюжит

Он упадёт, прильнёт к бордюру,
В последний раз махнёт рукой,
Внеся единственной строкой
Свой скромный вклад в литературу...

Доктор Верховцев. http://verhovtsev.com/stixi/odnoyedinstvennoy.php

[truvo]

Михаил Щербаков
(В виде песни звучит прекрасно, читать же не - так удобно, так как рифмы в непривычных местах.)

Без выходных, в три смены, конец квартала, своя гордыня,
Гвалт за окном и грохот, сдают объект, строители страх проворны.
С десяток зим тому здесь была пустыня,
А нынче улица Красных Зорь: этажи, балконы, антенны, средние волны.
Диктор сулит концерт по заявкам чьим-то в двенадцать с чем-то.
Я не писал заявок, но слушать стану, жуя сухомятный полдник.
Искал разбавить, шарил в шкафах, но тщетно.
Остался лишь полусладкий вздор от гостей вчера или ране, да кто их помнит.
Кто их поймёт внезапных, зачем возникли, чего хотели?
Тратились, рылись в адресном, только бы снять ленивца с кушетки шаткой,
Дорогой мёрзли, вязли в снегу, холодели.
На предпоследний пешком ползли,
отключён подъём, что-то там не в порядке с шахтой.
Вздор по чужим заявкам, а щёлкнуть жаль, уж одно к другому.
Не повезло с напитком, так пусть певицу зовут Изабеллой тоже.
Не всё чинить допросы себе дорогому,
не век терзаться, зачем вчера, а равно и ране жил, мол, как жить негоже.
Да, мельтешил, слонялся, ломал хлеб-соль, не растя колосьев,
Незачем было жить, ни за чем и не жил, имел, что лежало плохо.
Чужую воду брал из чужих колодцев -
И то не так чтобы очень брал, сторонясь размаха, успеха, переполоха.
Эх, бирюзовые, золоты колечики, где вы, чьи вы?
В адресном не узнаешь, не намекнут вино и певица - тёзки.
Погасли зря среди лебеды и крапивы
приметно памятные когда-то цветные девичьи птичьи глазки и слёзки.
Завтра, вчера, всегда - отключен комфорт, высоки ступени.
Выйдешь по что-нибудь, а наверх ползи потом без подъёмной клети.
Само собой грехи, так еще колени,
то те, то эти грозят сумой при оплате в должной валюте, не те, так эти.